silent_gluk: (pic#4742471)
Собственно, сабж. Сколько я там последние два десятка страниц мучила? Две недели, три?..

В последнее время совсем утратила возможность читать про допрос шпионов. Поимка - еще куда ни шло, а вот допрос... По идее, такое описание должно вызывать дополнительное омерзение к персонажам, и таки вызывает, только вот у меня почему-то не то к тексту, не то к автору...

Но сейчас я не о том.

Вот есть в "Над Тиссой" такая сцена, когда подручного резидента положительные герои (собственно, контрразведчики) напоили, вытащили у него из кармана записную книжку, где он записывал заказанные резидентом данные...

Проблема в том, что мне казалось, что "грабить пьяных - самое неквалифицированное дело", или как там высказался Зароков... Да, в "Ошибке резидента" тоже есть аналогичная сцена, но там-то как раз обыскивает - герой отрицательный. С другой стороны, можно вспомнить историю с Брокманом, там даже не алкоголь, там что-то типа снотворного.

Но, в общем, моих отношений с Авдеенко это не упростило.
silent_gluk: (pic#4742426)
Я неделю не могу дочитать книгу. Осталось 20 страниц. И неделю назад - их было ровно столько же.

Что лучше: взять себя за шиворот и заставить таки добить эти несчастные два десятка страниц - или плюнуть и взять другую книжку?..

Причем что примечательно - книгу я читаю далеко не в первый раз... Почему-то именно к финалу шпионских романов (и повестей) меня глобально заедает.

С простыми детективами я такого не помню... Или дело в том, что советские детективы я читаю реже?..
silent_gluk: (pic#4742416)
У Авдеенко, в "Над Тиссой", пойманный шпион предлагает переправить его обратно. Мол, он достигнет определенного положения в разведцентре и будет исправно снабжать "новых хозяев" информацией.

То есть примерно та же схема, что была реализована у Шмелева с Востоковым...

Неужели все же время написания играет _такую_ роль???
silent_gluk: (pic#4742421)
Авдеенко и его роман "Над Тиссой" (и "Горная весна" - туда же). Переиздавали ли его после 1950-х годов?.. Наверное, переиздавали...

Так вот у него там упоминаются то китайская делегация, то делегация, едущая в Китай... Остались ли эти упоминания в позднейших изданиях?..
silent_gluk: (Завис)
...и регулярно осознаю, что я, кажется, тоже шпион. Авдеенко ("– Первый раз вижу. Он не здешний: нашим ветром и солнцем не продублен, белокожий. И снаряжение тоже незнакомое.
– Какое снаряжение? – заинтересовался Зубавин..
– Постолы, свитка и шапка. Я всех наших, что живут вверху и внизу, знаю, не было среди них такого.
Нащупав в кармане рубчатую рукоятку пистолета, Зубавин распахнул дверь будки и подошёл к шлагбауму.
– Гражданин, ваши документы! – тихо, но твёрдо сказал он.
– Пожалста!..
Но Зубавину уже не понадобилось заглядывать в паспорт. Это «пожалста», механически, помимо воли, сорвавшееся с языка, окончательно убедило Зубавина, что он не ошибся.
В будке парашютист был подвергнут обыску. Из его карманов извлекли скорострельный пистолет, две гранаты, тугую пачку сторублёвок, схему главной карпатской железнодорожной магистрали. В корзине оказались портативная радиостанция и две коробки с запасными патронами к пистолету. Обыск завершился тем, что Зубавин вытащил ампулу с цианистым калием, вшитую в воротник рубашки парашютиста.") мы здесь уже как-то обсуждали (и страшно вспомнить, сколько человек призналось, что они тоже говорят "пожалуйста", подавая документы для просмотра...).

Теперь вот Шахмагонов с Зотовым... Два шофера (ну, один только выдает себя за такового, но это частности) беседуют:

"— Значит, с деньгами… — заметил Соколов. — Не спеши, оглядись! Можно хорошую работенку подобрать. Как у тебя с корешками?
Вот оно, началось. Меня предупреждали, что я могу наткнуться на жаргонные словечки, на словечки бытовые, которые никогда по прямому смыслу не разгадаешь, которые употребительны в среде людей одной профессии. «Корешки». Что могут означать «корешки» в переносном смысле? Это могло относиться к моим дружественным связям, а могло как-то обозначать мою биографию. Мне говорили, что в Советском Союзе при поступлении на работу заполняются анкеты, где нужно указывать, кто твои родители. А что, если под словом «корешки» скрывается упоминание о родителях? Я попытался уйти от ответа вопросом:
— Какие у вас в Рязани порядки?
Соколов мельком взглянул на меня, он следил за дорогой и переглядываться со мной не мог.
— Я и имею в виду Рязань. Если корешки чистые, то могут взять. Тем более что ты знаешь эти машины… Мы их теперь будем получать на базу… Как с жильем? Родных поблизости нет? Иначе с пропиской ерунда получится.
— На Севере у меня собственный дом… — сказал я. — Его можно продать и купить дом под Рязанью.
— Купить! Это выход… Но если под Рязанью, будут уговаривать работать в колхозе или в совхозе… Тоже работа, но у нас куда интереснее… Какой у тебя класс?
Водительское удостоверение на имя Кудеярова было изготовлено с указанием, что я водитель первого класса.
— Первый класс! — ответил я.
— Нарушений много?
— Нет!
— Покажи! — попросил Соколов.
Я передал ему водительское удостоверение. Соколов взял, выбрал удобную минуту, открыл удостоверение и тут же мне его вернул.
— Корешки у тебя чистые! На наших это подействует!
«Так вот что такое «корешки», — догадался я и вздохнул с облегчением. — Водительское удостоверение называют «корешками»!»"

Так вот, я осознала, что хоть русский у меня и родной язык (а со знанием других большие проблемы), и всю жизнь я прожила в СССР/РФ, но "корешки" в значении "документы" (какие бы то ни было) не встречала никогда. "Корочки" - это пожалуйста. А "корешки" - я бы решила, что меня спрашивают либо о друзьях, либо откуда я родом...
silent_gluk: (Любопытное)
Как известно, в советской истории был период дружбы с Китаем, отраженный и в советской литературе (см., например, первые издания "Страны багровых туч" или, что ближе к сути поста, первые же издания "Горной весны" Авдеенко). Потом был период сильной нелюбви к Китаю, тоже отраженный в литературе, а точнее говоря, в ее правках (см. издание "Страны багровых туч" 1969 года). Но, к сожалению, "Горная весна"/"Над Тиссой" после 1969 года была переиздана только в 1982 году. И вот мне интересно: к 1982 году китайцы уже могли "вернуться обратно" или нет?..

Точнее говоря, суть вопроса такова - в издании 1957 года есть отрывок:

"На главном пути станции Явор уложено четыре рельсовых пути: два узкоколейных – для заграничных поездов и два ширококолейных – для советских. Сюда и были поданы вагоны пражского экспресса, расцвеченные национальными флагами СССР, Китая, Румынии, Венгрии, Чехословакии, Польши и других стран.
Олекса поставил «Галочку» во главе поезда задолго до отправления. Стоя у окна, он не сводил глаз с дубовой двери досмотрового зала, откуда должны были выходить на посадку делегаты Всемирного конгресса сторонников мира.
Первыми показались китайцы в своих синих куртках и черных мягких туфлях. Их было, как подсчитал Олекса, сорок четыре человека. Два рослых, широкоплечих юноши несли огромное алое полотнище с белыми иероглифами. Олекса, конечно, не знал китайского языка, но он без труда догадался, что было начертано на китайском знамени. Мир и дружба! Долой войну! Да здравствует победа свободолюбивых народов!.. То есть то, что написано на знамени каждой делегации.
Тысячи яворцев, стоявших на перроне вокзала, проводили гостей бурными аплодисментами и приветственными криками. Китайцы, все как один улыбаясь, ответили дружным возгласом: «Мир и дружба! Мир и дружба!»
Олекса неистово, изо всех сил хлопал в ладоши. Как он любил сейчас этих смуглолицых, чуть-чуть желтокожих и черноволосых солдат мира, как гордился ими, какие все они для него родные…
Ему хотелось соскочить с паровоза, обнять каждого. Олексе казалось, что китайцы до сих пор, хотя со времени войны прошло немало лет, овеяны дымом сражений, и на их лицах ему виделся отсвет великой победы на Янцзы, в Пекине, под Нанкином, в Шанхае.
Один китаец – небольшого роста, плотный, широкий в плечах, с большой, наголо остриженной головой, черноглазый, с очень морщинистым лбом и белозубой улыбкой – отделился от группы своих товарищей, проследовавших в вагон, и побежал к паровозу.
– Шань-го! – проговорил он с восхищением, любуясь «Галочкой». – Красавица! – добавил он на хорошем, хотя и не без акцента русском языке. – Ты механик? – спросил он, снизу вверх глядя на Олексу.
Олекса кивнул и спустился на землю.
– Я тоже механик. Из Харбина, – сказал китаец, протягивая руку. – Здорово, суляньжень тунчжи! Понимаешь? – Китаец похлопал Олексу по плечу, и его белые зубы стали видны все, вплоть до коренных. – Это значит: «Здравствуй, советский товарищ!»
Олекса был счастлив, что китаец подошел к его паровозу, что оказался таким разговорчивым, простым, веселым.
– Здравствуй, китайский товарищ! Как вас зовут?
– Го Ше-ду. А тебя, суляньжень тунчжи?
– Олекса Сокач. Когда же вы успели так здорово научиться русскому языку, Го Ше-ду?
– Язык Ленина очень легкий, очень хороший язык! – ответил китаец. – У нас в Харбине много русских людей. Десять лет я работал с Иваном Ивановичем Орловым. Шань-го! Хороший человек. Настоящий орел! Похож на тебя. Нет, ты похож на него.
Китаец засмеялся, заметив, как густо покраснел и смутился «суляньжень тунчжи».
Пограничник, стоявший недалеко от паровоза, приложил руку к козырьку, напомнил китайскому товарищу, что посадка заканчивается и что поезд скоро отправится.
Го Ше-ду пожал руку Олексе и пошел к своему вагону.
Капитан-пограничник вручил бригаде заграничные паспорта, главный кондуктор дал свисток. Олекса бережно сдвинул легкий поезд с места и, не торопясь, на самом малом пару, повел его на юго-запад, к советско-чехословацкой границе.
Тысячная толпа яворцев загудела, замахала руками, шляпами, фуражками, платками.
Делегаты конгресса, стоя у открытых окон, отвечали на приветствия яворцев."

Любопытно, что стало с этим отрывком в последующих изданиях? В издании 1982 года он, вероятнее всего, изменен или нет?.. (Я понимаю, что проще всего - взять издание и проверить, но пока я не дошла до библиотеки...)

Забавно, кстати говоря, упоминание Харбина. В виду имелись "белоэмигранты"? Или после Второй мировой войны там стало много _советских_ специалистов?
silent_gluk: (Книги-приключения)
Вот так почитаешь-почитаешь советские шпионские романы - и... и немного продвинешься в знаниях логики.

Что есть два способа - индукция и дедукция, - я знала давно. А тут особенно прониклась этим знанием. Итак, логика на примере шпионских романов. Их можно разделить на две группы. "Индуктивные" - те, где показываются, скажем, несколько шпионов - какие они плохие, связанные с нацистами и т.д., какой в спецслужбах серпентарий и т.д. Читатель, ты все понял? Да! А что понял? Что капитализм плохой! Правильно, молодец, вот тебе награда: увлекательный острый сюжет.

И "дедуктивные" - те, где острый сюжет щедро сдобрен лозунгами (и это еще гуманный вариант). Читатель, ты точно понял, что капитализм плохой? На всякий случай прослушай еще пару лекций на эту тему. И политинформацию.

Так вот, третья часть "Над Тиссой", в отличие от первых двух, относится к дедуктивному варианту. И как же хорошо эти лекции усыпляют!...
silent_gluk: (Филологический бред)
Вместо эпиграфа: "Ель на ежика похожа: Еж в иголках, елка - тоже".

Но как забавно находить переклички... причем даже те, о которых ни сам Авдеенко, ни "другие авторы", скорее всего, не имели ни малейшего представления.

Вот, скажем... "Венский экспресс прибыл в Явор, как всегда, ранним утром. На плоских крышах вагонов темнели большие сырые пятна, зеркальные стекла окон слезились, а на подножках чернела натасканная пассажирами грязь. Повидимому, там, откуда прибыл поезд, на берегах Дуная, в Вене и Будапеште, в венгерской степи Альфельд, шли проливные дожди.
Пока поезд высыхал под взошедшим солнцем, пограничные наряды контрольно-пропускного пункта проверяли документы у прибывших пассажиров."

И сразу же вспоминается начало "Хищных вещей века". И статья О.Шестопалова: "Однако противопоставление «солнце – ненастье» (от разработки которого можно было бы ожидать целой сюжетной линии) не развивается. Метафора обрывается сразу же короткой фразой Жилина: «Все-таки трудно привыкнуть к тому, что нищета может быть богатой».".

Ну ладно, что над Советским Союзом сияет солнце - это понятно. Проливные дожди в Австрии - ну, тоже понятно. Но почему они в Венгрии-то?.. Если предположить, конечно, что это не просто фраза, а метафора? И, кстати, "чтобы два раза не вставать": почему шпионы так привольно себя чувствуют в Венгрии?.. (Файн и проч.). А ответ очень прост: действие происходит в середине 1950-х годов, вот-вот американские спецслужбы организуют там восстание (о котором я так и не смогла прочитать у Авдеенко - лозунги в _таких_ количествах в меня не лезут).

И, возвращаясь к теме неожиданных параллелей: пограничник Смолярчук ранен, когда преследует сорок первого нарушителя. Сами понимаете, что мне немедленно вспомнилось...

PS. И насчет финала... Было бы очень интересно посмотреть на издание, скажем, 1970-х годов (а они, издания, были, я знаю). Остался ли там этот момент: "Первыми показались китайцы в своих синих куртках и черных мягких туфлях. Их было, как подсчитал Олекса, сорок четыре человека. Два рослых, широкоплечих юноши несли огромное алое полотнище с белыми иероглифами. Олекса, конечно, не знал китайского языка, но он без труда догадался, что было начертано на китайском знамени. Мир и дружба! Долой войну! Да здравствует победа свободолюбивых народов!.. То есть то, что написано на знамени каждой делегации.
Тысячи яворцев, стоявших на перроне вокзала, проводили гостей бурными аплодисментами и приветственными криками. Китайцы, все как один улыбаясь, ответили дружным возгласом: «Мир и дружба! Мир и дружба!»
Олекса неистово, изо всех сил хлопал в ладоши. Как он любил сейчас этих смуглолицых, чуть-чуть желтокожих и черноволосых солдат мира, как гордился ими, какие все они для него родные…
Ему хотелось соскочить с паровоза, обнять каждого. Олексе казалось, что китайцы до сих пор, хотя со времени войны прошло немало лет, овеяны дымом сражений, и на их лицах ему виделся отсвет великой победы на Янцзы, в Пекине, под Нанкином, в Шанхае.
Один китаец – небольшого роста, плотный, широкий в плечах, с большой, наголо остриженной головой, черноглазый, с очень морщинистым лбом и белозубой улыбкой – отделился от группы своих товарищей, проследовавших в вагон, и побежал к паровозу.
– Шань-го! – проговорил он с восхищением, любуясь «Галочкой». – Красавица! – добавил он на хорошем, хотя и не без акцента русском языке. – Ты механик? – спросил он, снизу вверх глядя на Олексу.
Олекса кивнул и спустился на землю.
– Я тоже механик. Из Харбина, – сказал китаец, протягивая руку. – Здорово, суляньжень тунчжи! Понимаешь? – Китаец похлопал Олексу по плечу, и его белые зубы стали видны все, вплоть до коренных. – Это значит: «Здравствуй, советский товарищ!»
Олекса был счастлив, что китаец подошел к его паровозу, что оказался таким разговорчивым, простым, веселым.
– Здравствуй, китайский товарищ! Как вас зовут?
– Го Ше-ду. А тебя, суляньжень тунчжи?
– Олекса Сокач. Когда же вы успели так здорово научиться русскому языку, Го Ше-ду?
– Язык Ленина очень легкий, очень хороший язык! – ответил китаец. – У нас в Харбине много русских людей. Десять лет я работал с Иваном Ивановичем Орловым. Шань-го! Хороший человек. Настоящий орел! Похож на тебя. Нет, ты похож на него.
Китаец засмеялся, заметив, как густо покраснел и смутился «суляньжень тунчжи».
Пограничник, стоявший недалеко от паровоза, приложил руку к козырьку, напомнил китайскому товарищу, что посадка заканчивается и что поезд скоро отправится.
Го Ше-ду пожал руку Олексе и пошел к своему вагону."

А если не остался - то что на его месте?..
silent_gluk: (Книги-приключения)
Когда я начинала перечитывать трилогию Авдеенко, я не знала, что сегодня - День сотрудника органов государственной и национальной безопасности. Но совпало очень глючно...

И вот при перечитывании мне стало интересно: а почему в "шпионских романах" так часто мелькают "чуть-чуть измененные" реалии?.. Типа американской спецслужбы CIC, журнала "Посев"... Можно, конечно, вспомнить и Флеминга с "его" СМЕРШем...

Ну а о том, что верх самоотверженности и храбрости для шпиона - отравиться/застрелиться при задержании (и то редко), а более частое поведение - немедленно выложить все, что знает (о "спасении товарищей" речи нет); о том, что "шпионы" работают исключительно за деньги (а разведчики - за идею) - я уже неоднократно плакалась...
silent_gluk: (Бешено и весело)
Про венгерские события 1956 года. Утверждается, что "исторически достоверно" (это что значит - "документально"? или "в соответствии с линией партии"?).

Судя по началу, некий гибрид "Миши Королькова" (помните - "он сидит, похож на краба, полицейский чин из штаба") с... (вот тут я точный аналог подобрать затрудняюсь. Что-то из жизни матросов и/или анархистов в первые послереволюционные годы, пожалуй; вообще, явно есть _много_ общего с советской литературой о гражданской войне, знаете, той, где описываются белые и зеленые... причем так _характерно_ описываются!). Если рассуждать логически, дальше должно быть разоблачение американской военщины, но до этого момента я еще не дочитала. И, видимо, дочитаю очень нескоро. Потому что такое читать можно только мелкими дозами!

PS. Интересно, а про шпионов будет?!
silent_gluk: (Книги-приключения)
...Что этот раз будет последним - увы, обещать не могу. Ну, циклический я сюжет, циклический!...

Забавно, что в советских шпионских романах (послевоенных, по крайней мере) очень четко проводится линия "плохи не нации, плохи классы" (ну и страны, где эксплуататорские классы находятся у власти... вот если бы там рабочие и крестьяне пришли к власти - как было бы хорошо...).

В этих романах регулярно мелькает образ раскаявшегося... кого-нибудь. Если не самого шпиона, потенциального главгада (ну, теперь он, конечно, уже никак не главгад!) - Шмелев с Востоковым, в какой-то степени - "Букет алых роз", то кого-нибудь из его... "отечественных" (в смысле что соотечественных - для него, для читателей же, соответственно, иностранных) помощников - "Секретное оружие", "Атомная крепость", опять же... Причем в последнем случае часто оказывется, что помощников "использовали вслепую", а как только они поняли, что что-то тут не то... Кстати о понявших: еще один тип раскаявшихся - стиляги и т.д. (уже советские), которые хоть и ведут себя не совсем по-советски, но в душе-то они "наши, правильные"! И после беседы с кем Положено проявляют вполне себе патриотизм...

Так, это было о нациях. Теперь - о классах. В тех (кстати говоря, не слишком частых) случаях, когда мы видим "коренного" иностранца-шпиона (не "перемещенное лицо", не "белоэмигранта" - между прочим, даже в тех случаях, когда шпион - выходец из России, он зачастую оказывается из "эксплуататоров" - если не прямо из них, то, по крайней мере, из "эксплуататорской" семьи - тот же Зароков, герой "Опасного маршрута", Карел Грончак из "Над Тиссой"...), то подчеркивается, что он, по крайней мере, из _зажиточной_ семьи (и весьма озабочен накоплением денег): "Пятнадцать лет назад полковник Франклин Кларк определил своего единственного сына в один из секретных американских колледжей, готовивших высококвалифицированные кадры разведчиков." (и "Пусть сейчас по его пятам неотступно следует смерть, но зато потом, через пять-шесть лет, крупный счет в банке, полковничьи погоны, собственная вилла, роскошный «лимузин», выгодная женитьба на дочери какого-нибудь государственного сановника или денежного туза – и неоспоримое право свысока смотреть на тех, кто сейчас сам смотрит на него так."), "Родился он в Лос-Анджелесе, в респектабельной и обеспеченной семье."

Ну а уж о связи спецслужб (и "правящих кругов") Запада с нацистами - я тихо молчу...

PS. Это юбилейная, тысячная запись. Правда, глючно?..
silent_gluk: (Книги-приключения)
Вот интересно - могут ли советские шпионские романы считаться таким "пособием по советской внешней политике для чайников"?... (И вообще шпионские романы - по соответствующей внешней политике).

По крайней мере, кто враг, а кто друг (хотя с последним хуже) по "официальной версии" из них, кажется, узнать можно. Перед Второй мировой войной это были в основном японцы (Адамов, "Тайна двух океанов", скажем) или "нечто капиталистическое" (хотя фамилия чаще всего оказывалась английской - он же - "Изгнание владыки", опять же Овалов... но на страну в этом случае прямо не указывалось. Интересно, в виду все же имелись Великобритания или США?). Французских, скажем, или итальянских шпионов я что-то не припоминаю; немецких - кажется, тоже... Ну, были еще белогвардейские, да.

В войну - по понятным прицинам - шпионы немецкие. А были ли японские? (не в реальности, я имею в виду, а в литературе).

После войны - "интернационал" (с явным преобладанием русских, ранее работавших на нацистские спецслужбы, и бывших нацистов) под "чутким руководством" ЦРУ (то есть США) (Шмелев с Востоковым, тот же Овалов, Авдеенко...)

Вот интересно - если бы существовал детектив, написанный в краткий промежуток между концом Второй мировой и началом холодной войны - кто бы был "главгадом"?...
silent_gluk: (Книги-приключения)
Вот читаю я роман Авдеенко "Над Тиссой". И зацепилась за следующий момент:

"Зубавин оторвал взгляд от молодых верховинцев и сейчас же обратил внимание на курносого, с небритым и сильно опухшим, как бы обмороженным, лицом парня. Одет и обут он был буднично, даже бедновато: старая свитка, переделанная, как видно, из отцовской, поношенные постолы, островерхая, с вытертой мерлушкой шапка. На спине парня прилажена новая корзина, и поверх нее видна красноносая голова чубатого гусака. Выделялся этот человек из толпы еще одной деталью: воротник его свитки был поднят. Зачем? Ведь нет ни дождя, ни ветра.
– Интересный хлопец! Часто он мимо вас на базар шагает? – спросил майор железнодорожника.
– Первый раз вижу. Он не здешний: нашим ветром и солнцем не поджарен, белокожий. И снаряжение тоже не здешнее.
– Какое снаряжение? – заинтересовался Зубавин.
– Постолы, свитка и шапка. Я всех наших, что живут вверху и внизу, знаю – не было среди них такого.
Нащупав в кармане рубчатую рукоятку пистолета, Зубавин распахнул дверь будки и подошел к шлагбауму.
– Гражданин, ваши документы! – тихо, но твердо сказал он.
– Пожалста!…
Но Зубавину уже не понадобилось заглядывать в паспорт. Это «пожалста», переведенное с иностранного и механически, помимо воли, сорвавшееся с языка, окончательно убедило Зубавина, что он не ошибся.
Парашютист был подвергнут обыску. Из его карманов извлекли скорострельный бесшумный пистолет, две гранаты, тугую пачку сторублевок и схему главной карпатской железнодорожной магистрали. В корзине оказались портативная радиостанция и две коробки с запасными патронами к пистолету. Обыск завершился тем, что Зубавин вытащил ампулу с цианистым калием, вшитую в воротник рубашки задержанного."

Вроде все нормально - хотя относительно удобства и приятности жизни по "неписаному закону пограничной полосы" (помните -
"Есть в пограничной полосе
Неписаный закон:
Мы знаем все, мы знаем всех -
Кто я, кто ты, кто он.") можно говорить долго...

Но что имелось в виду под этим моментом с "пожалста"? Не-шпион что, должен _молча_ протянуть документы? Или начать возмущаться? Или, учитывая, что дело происходит на Западной Украине, сказать что-то типа "будь ласка"?...
silent_gluk: (Default)
...знаменитую "Пуговку" ("Коричневая пуговка лежала на дороге...") написал Долматовский.
Судя по тому, что [livejournal.com profile] ivonn пишет - http://ivonn.livejournal.com/58924.html - шпиономания была не только в литературе, но и "в жизни". Что неудивительно.
Да, так о шпионах и советской шпионской литературе... Есть у меня чувство, что в какой-то момент настроения несколько изменились. "Сначала" - где-то в 1950-е годы... "настороженны" были все (ну, почти все, а то и книги бы не было) - шпиона подозревали в любом чужаке. Кстати, вот интересный вопрос: кому можно было проявлять "не-бдительность"?... Девушке (Авдеенко, "Над Тиссой"; о, кстати, Шебалов!..., в какой-то мере - Овалов... но там уже речь идет о "прямом пособничестве" - а не о чем-то вроде ослепления влюбленностью... Хотя грань малозаметная), ребенку/подростку (тот же Шебалов)... Народ бдил и о любом мало-мальски подозрительном человеке сообщал "куда следует".
Потом же - с какого-то момента - эта настороженность резко убавилась. Можно общаться с иностранцем - и никто (ну, почти никто...) ничего не скажет. Нет, "те, кому положено" - есть и бдят, и каждый должен знать что-то типа "правил бдительности" (н-да, ну и термин... имелось в виду нечто типа "правил оказания первой помощи") - но все же "компетентные органы" должны (по мысли "общественного сознания", отраженной в литературе) сами вести "наблюдение", не ожидая, пока к ним придут с информацией. То есть количество "просто граждан", добровольно идущих туда, где "прием граждан круглосуточно", и докладывающих о странных людях, в литературе (по-моему, где-то с 1960-х годов) уменьшается.
Органы как знали, так и знают все (сравните, например, Авдеенко "Над Тиссой" - яркий пример "первого этапа" - и... да хоть того же Ардаматского "Бог, мистер Глен и Юрий Коробцов"). Но такое чувство, что каким-то "магическим способом".
А вот еще интересно... Ведь советская литература не с 1950-х годов началась... И в тех шпионских произведениях, что я могу вспомнить из 30-х годов (Овалов - "Рассказы майора Пронина", в какой-то степени - "Тайна двух океанов" и "Изгнание владыки", что-то у Гайдара...) - положение с бдительностью, скорее, ближе к 1960-м годам (есть те, "кому положено", пусть они этим и заморачиваются, а у нас своих проблем хватает...).
silent_gluk: (Default)
Читаю сейчас третью часть трилогии ("Дунайские ночи"; первые две - "Над Тиссой" и "Горная весна"). Место действия - Закарпатье (а также США, Европа). Персонажи: те же чекисты, что и в первых двух частях, сотрудники империалистических спецслужб (частично те же, частично новые). Время действия - 1956 год. Чует мое сердце, скоро узнаю, кто стоял за венгерскими событиями 1956 года. Хотела сказать, что третья часть написана уже "в наше время", но Алиб меня любезно поправил: есть публикации 1963 года. В общем, написана третья часть лет через 10 после первых двух.
Продолжим разговор? )
Отсюда мораль: "изменения политического строя" отразились в данной трилогии так: в "оттепель" "оживились" образы контрразведчиков, резко смягчилась тема бдительности (бдительность - это по-прежнему хорошо, но все же есть "те, кому положено", и они бдят. Любимый город может спать спокойно, а не выискивать шпионов), зато появились общеполитические обобщения (вообще, "размах действия" увеличился - от военных лет до 1956 года и от США до Дуная через всю Европу), усилилась сатирически-обличающая линия. Насколько это характерно для "оттепельной" шпионской литературы (а также шпионской литературы "времен культа личности")? Не знаю... У того же Овалова, скажем (если сравнивать "Приключения майора Пронина" и "Голубого ангела" с "Букетом алых роз" и "Секретным ангелом") - пожалуй, проследивается эта же линия (кроме "темы верхов").... А кого еще можно было бы в этой связи рассмотреть?
И на закуску - особо порадовавшая меня фраза.
"Видишь, как она [лужайка] пламенеет зеленой травой, манит к себе".
silent_gluk: (Default)
Забавные параллели иногда попадаются...
Есть такая песня "Пуговка" ("Коричневая пуговка лежала на дороге...") - в общем, про то, как благодаря потерянной пуговице нашли иностранного шпиона.
И вот у Авдеенко в "Над Тиссой" - схожий момент: "Снимая с вешалки суконный, на полутеплой подкладке пиджак, Дударь обратил внимание на пуговицы. Сделал он это несознательно, механически, но, увидев пуговицы, уже не мог оторвать от них глаз. Вот они, все восемь штук, были точно такие же, как и та, которую он нашел несколько дней назад невдалеке от границы, - пластмассовые, табачного цвета. Все пуговицы, сколько их должно быть на пиджаке, оказались на месте, все пришиты желтыми нитками. Все, кроме одной. Эта пуговица, третья сверху, прикреплена наскоро, неумело, мужской рукой, черной ниткой.
Дударь достал из кармана своей форменной тужурки пластмассовую, табачного цвета пуговицу. Да, она была точно такой же, как и те, что пришиты к пиджаку квартиранта. На ней даже остались желтые фабричные нитки, точно такие, какими капитально пришиты семь других пуговиц. Дударь нашел ее в лесу, примыкавшем к железной дороге.
[...]
Через полчаса он был перед воротами заставы, вызвал через часового старшину Смолярчука, рассказал ему о своем госте и пуговице. Смолярчук сейчас же повел лесника к капитану Шапошникову.
Так была пробита первая брешь к хитроумной комбинации "Бизона".".
Ну и так далее.
Есть у меня чувство, что там и другие переклички можно найти... Скажем, история пастушка Василя чем-то похожа на "Сына полка", но это я, может, и путаю.
Вот, кстати, интересна тема бдительности. Если у упоминавшегося где-то тут недавно Шерстобитова, скажем, или Овалова все занимаются своим делом: контрразведчики ловят шпионов (да, они могут рассчитывать, конечно, на помощь населения, но, так сказать, "умеренно" - мало кто из тех, кому это не положено по долгу службы, вообще заморачивается этой проблемой - шпионы там, диверсанты...), ученые делают открытия и т.д., то у Авдеенко в поимке шпионов участвуют все: виноградарка, лесник, машинист, продавец, водитель и др.
У Овалова, скажем, контрразведчики сами "вычисляют" шпиона, сами его и "разрабатывают". А вот у Авдеенко о "странном чужаке" контрразведчикам стремятся все сообщить....
Интересно, это связано с описываемым местом (приграничье, Карпаты) или со временем написания (середина 1950-х)?...
Кстати, и у Шебалова примерно так же, как и у Авдеенко (пьяница, которого пытались завербовать, сообщает председателю колхоза, а тот уже "передает дальше")....

Profile

silent_gluk: (Default)
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк

June 2017

M T W T F S S
    1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 282930  

Syndicate

RSS Atom

Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated June 28th, 2017 20:54
Powered by Dreamwidth Studios