silent_gluk: (pic#4742416)
Вот всегда меня забавляло, как в советских шпионских романах "ненавязчиво" пропагандируются достижения СССР. По сравнению то с дореволюционным, а то и с недавним временем. Сравнение с Западом бывает, но, кажется, чаще на уровне "психологии" (грубо говоря, наш разведчик на допросе молчит как партизан, их - выбалтывает все, что можно и нельзя; советские люди дружны, западные - спецслужбы, чаще всего - сплошной серпентарий).

"Коргаева Салма за последнее время преобразилась. Здесь выросли большие благоустроенные дома. Клуб, хлебозавод, немногочисленные, но такие опрятные улицы, что, прикурив папиросу, было неловко бросить на мостовую спичку.", "Знаешь, паря, как помор в старину ветер на таракана гадал? Мне отец сказывал. Ходили тогда под парусом. Ветра нет — трески нет. А «тресшоцки» не поел — худо помору, весь день голодный. Берет тогда помор большого черного таракана, за борт бросает, на таракана смотрит да приговаривает:

У встока да обедника[10]
Женка хороша!
У запада, шалоника,
Женка померла.
Встоку да обеднику
Каши наварю,
А западу, шалонику,
Блинов испеку.

Куда таракан головой повернется, с той стороны и ветер будет. Вот, паря, посмотрел бы мой дед, что тараканом счастья пытал, на каком корабле его Тихон в море ходит, второй бы раз от зависти концы отдал!" и т.д.

Ну и о моральных качествах: советские пограничники, рискуя жизнью, помогают терпящему бедствие кораблю (правда, тоже советскому). И позже команда того корабля, выбросив драгоценную капроновую сеть, помогает пограничникам задержать потенциальных шпионов.

Но что приятно: шпионы показаны более-менее приличными людьми. Убить изменника - это можно. Топить товарища - то ли нельзя, то ли что... Но нам этого не показывают. И это исключительно радует!
silent_gluk: (Любопытное)
Какое-то время назад я вас доставала разговорами о пиратских изданиях Стругацких (и еще подостаю, за мной заржаветь может многое, но не это!).

Которые воспроизводили неустановленным способом (слухи говорят о "ближайшем ксероксе", но в это как-то не очень верится. "Ближайший ротапринт" или как там его - такое устройство для _малотиражной_ печати, на нем еще рефераты диссертаций и прочие методички печатаются - еще куда ни шло) какие-нибудь советские издания (иногда убирая служебную информацию и меняя номера страниц, иногда и без того обходясь... в общем, по тэгу "Библиофильское" про них можно найти).

Теория гласила, что к 1990-м годам эти издания прекратились в связи с концом потребительской базы: в СССР/РФ случился бум книгоиздания, все произведения Стругацких были переизданы и не по разу... В общем, добыть оригинальное издание (и даже партию их - а потом распродать жаждущим) стало существенно проще, чем заморачиваться с копированием.

Надо, кстати, вообще посмотреть, что в это время стало с зарубежными русскоязычными изданиями. Раньше-то там много репринтов было...

Но через какое-то время за дело взялись коллекционеры. Правда, произведения Стругацких таким образом не переиздают (пока?), зато вот старую советскую фантастику и приключения - вполне. (За что, конечно, им большое спасибо - потому что найти копируемые издания "в оригинале" - квест еще тот, и даже крупные библиотеки не всегда помогают). Интересно было бы также посмотреть на титульные листы этих изданий: что там написано?.. Место-время издания и издательство тоже "от головы составителя" или как?.. (Тоже - так же, как и у "пиратских" изданий Стругацких).

PS. А вот любопытно, издание какого произведения таким способом меня бы особенно порадовало?.. "Тайну Стонущей пещеры" не предлагать - ее _уже_ переиздали... Вот жду посылку. Проблема в том, что эти переиздания стоят негуманно, то есть "из любопытства" их не купишь. Т.е. надо что-то известное. Но то "известное", что удавалось найти, скажем, в библиотеке и что оказывалось не только известным, но и интересным, у меня, в общем, уже есть. Хотя бы в электронном виде...

У Михайлова, скажем, (который Виктор) очень любопытные произведения бывают, но, кажется, их переиздавали. Сытина, опять же, квинтэссенция советского шпионского романа (вот только пионеров я там что-то не припоминаю...). "Синего тарантула", говорят, переиздали. С другой стороны, кто будет покупать переиздание за 3.000, когда за 300 можно купить оригинал (хоть и в умеренном состоянии) - это я про Сытину. То есть тут надо что-то особенно редкое.

Забавно: шпионские романы тех лет я хоть как-то знаю, а вот фантастику - ту не очень. Хотя, конечно, грань между шпионским романом и фантастикой заслуживает отдельной песни. Когда-нибудь, может быть, я ее спою...
silent_gluk: (Летучие люди)
Вспомнился мне вдруг один эпизод из неоднократно уже поминавшегося В.Михайлова.

"Второе звено выполняло задание на перехват «противника» при помощи наведения на цель с командного пункта. Астахов собрал летчиков своего подразделения и, еще раз уточнив порядок выполнения задачи, доложил командиру эскадрильи о готовности звена.
Ровно в шесть часов пятьдесят минут над стартовым командным пунктом взвилась зеленая ракета – летный день начался.
Летчики звена были в самолетах. Двигатели запущены и опробованы.
Механик вытащил колодки из-под колес, и Астахов стал выруливать к старту, как вдруг заметил, что педали руля направления стоят не на привычном месте. Астахов резко убавил обороты, нажал на тормоз и, открыв фонарь, погрозил кулаком технику, бегущему со стремянкой в руке к самолету.
– Кто летал на моем самолете?! – крикнул Астахов.
– Командир эскадрильи майор Толчин, – еще не понимая что случилось, ответил Сердечко.
– Какого же черта вы не поставили педали по моим ногам?!
– Забыл, товарищ старший лейтенант, – силясь перекричать рев двигателя, ответил Сердечко. Подставив стремянку, он поднялся к кабине, перегнулся через борт и потянул за одно стопорное кольцо, затем за другое, в то время, как Астахов, нажав на педали, поставил их по ноге.
– «Забыл!» – передразнил его Астахов: – Копаешься, как жук в навозе! – И, закрывая при помощи техника фонарь, он бросил ему в лицо тяжелое, площадное ругательство.
Сердечко спустился вниз, взял стремянку и отступил в сторону. Едва не задев его крылом, Астахов стал выруливать к старту. Сильная струя горячего воздуха ударила техника в живот, он покачнулся, но не почувствовал удара. Оглушенный незаслуженным оскорблением, он шел к стоянке, волоча по рулежной дорожке стремянку.
Торопливо, стараясь наверстать потерянное время, самолеты взлетели, набрали высоту, собрались в звено и ушли в юго-западном направлении.
[...]
Штурман наведения капитан Якушин уже дважды запрашивал Астахова, почему звено не вышло на курс.
Подле большого круглого стола, закрытого поверх карты-десятикилометровки прозрачной калькой, планшетист ждал первые данные с радиолокационной станции. Держа в одной руке остро заточенные цветные карандаши, другой рукой придерживая подвижную линейку, он напряженно вслушивался в наушник телефона.
За плотной светонепроницаемой занавесью, в полной темноте, сидел подле индикатора кругового обзора штурман наведения. Азимуты на сферической поверхности индикатора напоминали меридианы, а концентрические окружности были похожи на параллели, идущие к экватору. Постоянная фиксация у центра местных помех, отраженных от аэродромных сооружений, была так похожа на материк Антарктиды, что индикатор производил впечатление светящегося глобуса со стороны Южного полюса.
По экрану индикатора бежала искрящаяся линия развертки, словно волшебной палочки, из-под которой возникали отраженные импульсы медленно идущих по «коридорам» пассажирских и грузовых самолетов.
Но вот оператор радиолокационной станции передал координаты. Планшетист зафиксировал время, поставил точку и по линейке проложил первую красную полоску курса.
Одновременно и штурман обнаружил вспыхнувшую и быстро передвигающуюся по индикатору яркую точку. Это положенным курсом шло звено истребителей. Метеорологические условия менялись, на экране индикатора появились туманности – редкая облачность. Светящаяся точка двигалась по экрану, пронизывая туманные хлопья.
– Двадцать семь! Я – «Комета»! Доложите обстановку! – запросил Астахова штурман.
– «Комета»! Я – двадцать семь. Курс двести десять! Высота четыре тысячи! Облачность пять-семь баллов! «Противника» не вижу! – ответил Астахов.
На кальке планшетиста с противоположной стороны уже проложенного курса появилась синяя полоска «противника». Почти одновременно и штурман на экране индикатора фиксирует новую светящуюся точку, она движется навстречу звену перехватчиков. Якушин быстро делает расчет, подходит к планшету, не выпуская из руки микрофона, сверяет свои расчеты по схеме на кальке и передает командиру звена:
– Двадцать седьмой! Высота четыре семьсот, курс прежний! – Штурман решил вывести звено на перехват «противника» под прикрытием облачности.
– Понял вас! – отвечает Астахов.
Большая светлая точка по курсу двести десять занимает положение с превышением высоты над «противником». Штурман с удовлетворением отмечает точность маневра, но, высчитав скорость идущих на сближение самолетов, Якушин начинает волноваться. До рубежа встречи с «противником» у звена Астахова еще очень большое расстояние, а «противнику» нужно сделать последние километры, чтобы «отбомбиться» и, развернувшись, уйти на свой аэродром.
Словно угадав мысли штурмана, командир полка говорит:
– Звено не перехватит «противника» на заданном рубеже, он «отбомбится» и уйдет. На сколько минут звено опоздало с вылетом?
– На четыре минуты, товарищ полковник!
– Четыре минуты! Это же пятьдесят километров, которых сейчас не хватает Астахову! Рассчитайте точнее и доложите!
Расчет штурмана подтвердил предположение полковника: встреча на заданном рубеже не могла состояться.
– А если включить форсаж, мы успеем уничтожить «противника» на заданном рубеже, – предложил штурман.
– У них не хватит горючего, чтобы вернуться на аэродром, – подумав, сказал полковник и, взяв у штурмана микрофон, отдал приказание:
– Двадцать седьмой! Я – «Комета»! Прекратите полет по курсу! Возвращайтесь на точку! – Затем, позвонив на СКП, полковник приказал: – После окончания полетов по плановой таблице направьте на командный пункт командира звена старшего лейтенанта Астахова. Инженер эскадрильи на старте?
– Майор Щукин на старте, – ответил дежурный офицер.
– Ко мне! – сказал полковник Скопин, и офицер понял: собирается гроза.
[...]
Когда начальник штаба вошел в кабинет командира, здесь уже были замполит Комов и секретарь партбюро Юдин. Поглядывая исподлобья на присутствующих, полковник Скопин молча ходил по кабинету.
Не выдержав тягостного молчания, подполковник Черных сказал:
– По вине старшего лейтенанта Астахова звено не выполнило задания, но мне кажется, что есть смягчающее вину обстоятельство…
[...]
– Разрешите, товарищ полковник? – спросил Комов и, получив согласие полковника, сказал: – Астахов виноват без всяких смягчающих вину обстоятельств! Астахов не принял самолет у техника, он не занимался перед полетом тренажем в кабине; наконец, выдвинутые вперед педали руля поворотов создавали лишь некоторое неудобство при пилотировании, но не могли помешать выполнению летной задачи. Астахов не мог, не имел права задержать вылет звена из-за установки педалей! Это барство и блажь! Кроме того, есть еще одно обстоятельство, усугубляющее его вину: летчик-командир, он должен не с пренебрежительным высокомерием относиться к подчиненным ему людям, а всячески бороться за слаженность, за честь своего экипажа. Что известно Астахову о людях его экипажа? Разве, что Сердечко отличный, знающий свое дело техник. А известно ли Астахову, что техник-лейтенант Сердечко с четырех часов утра на аэродроме, что он тщательно готовил своему командиру самолет, в то время как его ребенок находится между жизнью и смертью?! Кроме того, Астахов еще оскорбил техник-лейтенанта Сердечко, человека, преданного своему делу и любившего его, как сына. Он оскорбил его грубой площадной бранью, об этом мне доложил инженер эскадрильи. Я знаю, что старший лейтенант Астахов понесет строгое дисциплинарное взыскание, но, кроме этого, свое слово должен сказать офицерский суд чести!
[...]
– Подполковник Черных, – приказал полковник Скопин. – В течение трех месяцев удержите из зарплаты старшего лейтенанта Астахова коммерческую стоимость горючего. О наложении взыскания объявите при собрании офицеров полка. Все! Товарищи офицеры, вы свободны!"

Так вот, мне эта мера кажется какой-то странной. Не по сути, а "фактически". Допустим, летчики живут "на всем готовом", зарплата - это типа "карманных денег" (есть там такая реплика: "Тебя же одевает, обувает и кормит государство!"). Но даже если вычитать _всю_ зарплату - вычесть больше, чем там есть, нельзя. Так вот: это зарплата у военных летчиков в те времена (середина 1950-х) была такой высокой, горючее такое дешевое или звено истребителей тратит его (горючего) существенно меньше, чем мне представлялось?..

PS. Вот с чем тут большая проблема - так это с комментариями. И не только у меня. Но и то сказать: многие свои посты копируют в ЖЖ (или из ЖЖ), там все и обсуждают (все же здесь народу меньше). Можно, конечно, как [personal profile] vitus_wagner, в ЖЖ запретить комменты: мол, комментируйте только здесь, авторизуйтесь по Open-ID... Но я сужу по себе: мне было бы влом идти на какой-то другой сайт, логиниться там...
silent_gluk: (Летучие люди)
Вот читаю я советскую литературу - и вижу, что в ней уделяется большое внимание роли коллектива. Который, коллектив, воспитывает и все такое. При этом на обсуждение коллектива выносятся и... как бы это сказать... достаточно личные моменты. (Все дружно вспомнили галичевский "Красный треугольник". Да, и это тоже). Опять же, выносить оные моменты может и не их "владелец" - а, скажем, его друг. Или начальник/командир. Ведь все же для блага "владельца"!

Это я еще хоть как-то понимаю.

Но когда рядом же автор резко высказывается против "сплетен" - я перестаю понимать. Разницу. Между коллективом с его воспитательными свойствами - и "сплетнями".

То есть "теоретически" - я ее понимаю. А вот на практике...

Две длинные цитаты )

Вот как-то я не вижу особой разницы. Разве что в случае "сплетен" с "главными действующими лицами" напрямую не говорили. Но это могло бы восприниматься и как деликатность...

PS. Уважаемые московские френды! Нет ли у кого-нибудь из вас на примете хорошего "прикормленного" сантехника, чьими контактами вы бы могли поделиться???

PPS. Забавно наблюдать изменившиеся нормы. Точнее говоря, думать - "ну и странно же тогда было!" А вот жить в период изменения норм далеко не так забавно. Во всяком случае, для меня...
silent_gluk: (Завис)
Вот такая цитата из того же Виктора Михайлова:

"Только под вечер Комову удалось освободиться; он наскоро пообедал в столовой технического состава, вышел из городка и полем по узкой, едва заметной тропе направился к кладбищу. Тропа вилась по ложбинам и взгоркам, поросшим диким пыреем, сурепкой и красноватыми метелками чернобыльника. Майор шел и думал о Мише Родине, о первой с ним встрече под Липецком и ясно, точно это случилось только вчера, вспомнил один из эпизодов войны: ночью он, Комов, вылетал на Су-2 бомбить в Кочетках штаб гитлеровской дивизии. Вернулся, едва дотянув машину до аэродрома: осколком выбило два цилиндра. Сержант Родин принял у него самолет и спросил: «Ну как, товарищ командир, Кочетки?» Он ответил: «Больше нет Кочетков на карте!» И Родин, с трудом сдерживая волнение, сказал: «Это хорошо, стало быть, нет и штаба, - и, помолчав, добавил: - Был в Кочетках у меня, однако, домик и жена... ребенок...»"

То ли я неправильно понимаю текст (что весьма вероятно), то ли командир в нем "только что" признался подчиненному, что только же что отбомбился по его дому и хорошо (но случайно), если не по семье. И это воспринимается не как грустное, но неизбежное действие (мол, да, трагедия, зато штаба больше нет... ну, слабое утешение, да уж какое есть..."), а как "обыденная норма" (ну да, отбомбился, ну да, по семье, ну и что? о чем разговаривать?)???
silent_gluk: (Радостное)
Сегодня я предлагаю вам повосхищаться тем, как талантливо и оригинально подобрана фамилия одному из персонажей. Представителю АБВЕРа, который пытался (с пятидесятипроцентным успехом) склонить двух советских граждан, попавших в плен, к измене Родине, "не стесняясь в средствах, применяя пытки и издевательства".

Итак, это был штурмбанфюрер... Гэццке!

Не правда ли, как здорово подобрана фамилия! Кстати, знатоки немецкого, напишите, как бы _это_ могло выглядеть "в оригинале"?..
silent_gluk: (Книги-приключения)
Очередное шпионское. (Кстати, если вы мне скажете много-много... или сколько получится... названий таких же кавайных и няшных шпионских произведений, как, к примеру, "Конец Большого Юлиуса" или те же повести Михайлова, я буду очень благодарна!)

По части кавайности и няшности до Сытиной книге далеко (но "Конец Большого Юлиуса" - это уникум!), по части психологизма - до "* резидента" тоже далеко (но автор, по крайней мере, пытается...)

Иногда я думаю: зачем же я читаю советские шпионские романы?.. Ведь с самого начала ясно, чем кончится. Из интереса - как именно этим кончится? Может быть. А может - ради примет времени. Или из тоски по ясности и четкости: вот хорошие, вот плохие, а если плохой и притворяется хорошим - его все равно разоблачат.

Ну что можно сказать об этой книге?.. Все те же "перемещенные лица" (хотя тема подается довольно вскользь), та же связь гитлеровской разведки с "современной западной" (какой именно западной - как обычно же, предусмотрительно не уточняется). Шпион на этот раз маскируется под "рубаху-парня" и прокалывается... пожалуй, на излишне старательном "отведении подозрений". Проницательные контрразведчики и т.д.

Еще немного стеба над приключенческими штампами (о, совсем-совсем немного! А может, это не стеб, а... как бы это назвать... когда пишут что-то вроде "все было так-то и так-то, как чаще всего и бывает в жизни, но никогда не бывает в кино...").

И много-много морали. И морально-нравственной проблематики. Но все разрешается... ко всеобщему удовольствию: ошибающийся осознает свои ошибки, мать получает письмо сына (наверное), читатель узнает, что дружба и всепрощение - далеко не одно и то же.

А, да, чуть не забыла. Забавное. Книга 1957 года издания - и в ней уже есть - мельком, но все же... тема "стиляг", "золотой молодежи", которые... Правильно! Оказываются (пусть невольно) пособниками врага. И которым противопоставляется "простая, хорошая русская девушка" (хоть и сложившую "у своего порога [...]столько всякого литературного хлама, что за всем этим трудно увидеть и узнать" ее. Нет, не подумайте чего: она просто "привыкла мыслить языком литературных образов").

Да, еще о забавном. Не хочу никого обидеть... Но редактором там значится подполковник NN (так и написано: "редактор подполковник"), а дипломница ИНЯЗа в письме пишет: "Только вчера узнала - Максим по-римски значит величайший, а Юлия по-гречески - принадлежащая, вот как!"
silent_gluk: (Книги-приключения)
Точнее говоря, это дилогия - "Слоник из яшмы" и "По замкнутому кругу".

Очередной шпионский детектив. Интересен, во-первых, сильной антирелигиозной (точнее, антицерковной) линией (когда это он был написан? Издание-то 1972 года). Во-вторых, тем, что шпион показан _талантливым_. Причем талантливым художником.

Хотя ему это особо не помогло. Во всех смыслах.

Ну а остальное - все как всегда: бдительный народ, связи американской разведки с нацистами и т.д.

Из особо примечательного - фраза "Есть же маленькие мембраны для ушной раковины". Тогда что, под наушниками подразумевалось нечто иное?...

И... как известно, "в эпоху всеобщей безграмотности важнейшим искусством для нас является кино" (кстати, кто там хотел фразочек, которые на самом деле совсем не о том, о чем все думают? Вот здесь - http://ammosov.livejournal.com/705740.html - их много).

А в какую эпоху важнейшей является массовая литература?.. Не знаю. Но практически каждый шпионский роман "капает на мозги" не только на тему плохих капиталистов. Вот и тут. Вам не нравится заселяться в гостиницу только по предъявлении паспорта? Для вас же стараемся! Вот посмотрите: "– А разве кто-нибудь из вас, – перебил его Хельмут, – знает, с какими трудностями сталкивается в России наша агентура? В Нью-Йорке я приходил в лучший отель и, получая номер, записывался под любым пришедшим мне в голову именем. Попробуйте здесь, в России, в самом маленьком городе, не предъявив документы, получить номер. Для агента здесь все проблема: и крыша над головой, и общение с людьми, и транспорт, и вербовка…"
silent_gluk: (Книги-приключения)
С нами опять шпионский роман. По степени кавайности до Сытиной ему явно далеко (кажется, у меня завелся новый эталон...), но, тем не менее, сам по себе он вполне мил.

На этот раз шпионы подбираются к "нескольким крупным военно-промышленным объектам" - без конкретики.

Забавны несколько моментов. Первый - то, что, в конечном счете привело к разоблачению шпиона. Вы не поверите - но... 2 слова, подчеркнутые ногтем в газете (к вопросу о вредных привычках, да...). Причем какая заметка выбрана для подчеркивания:

"Пробежав первую полосу, он перевернул газету и сразу заинтересовался отделом «Только факты». «Газета «Дейли Экспресс», - читал он, - напечатала корреспонденцию из Бонна... Находящиеся в Германии британские военнослужащие всех званий должны приветствовать исполнение германского гимна»...
Здесь же ниже была приведена фотокопия с подлинника этой статьи на английском языке.
Практики в английском языке было мало, поэтому, пользуясь каждой возможностью чтения и перевода, Никитин прочел весь текст по-английски: «Бритиш труупс маст сэлют джерман энсем»... и перевел на русский. Оказалось, что переводчик газеты пропустил два существенных слова: «немедленно вставать».
Никитин вернулся вновь к английскому тексту, и его внимание привлекло следующее обстоятельство: пропущенные русским переводчиком слова в английском тексте «стэнд ап» были подчеркнуты ногтем."

Правда, в чем существенность тех слов - я не поняла. И так понятно, что приветствовать гимн надо вставанием.

Второй - это "линия секретаря горкома". Который воплощает собой если и не "народность", то уж "руководящую линию партии" - точно.

Длинная цитата! )

Да, было время... И люди. Когда написать в горком письмо о семейных проблемах - было нормальным, а тот, о ком письмо написано - понимал, что это для его же блага... Кстати, а что такое "строгий выговор с занесением в личное дело"? Все слова по отдельности понимаю, а вот вместе - нет. ("Есть приказ начальника военно-строительного управления округа о снятии полковника Шаброва с должности начальника ОСУ. По партийной линии - не знаю. Думаю, что если партийная комиссия вынесет ему строгий выговор с занесением в личное дело, это будет не суровое решение.").

А третий момент - то, как старательно (и безуспешно) враг "делает" себе сообщников. Цепляясь за каждую мелочь: любовь к рыболовным снастям, любовь к выпивке... Ну и "правонарушения", куда ж без них.

Еще забавно - как "соотносится с реальностью" финал произведения:

"Десять лет тому назад в гестаповском застенке на Смоленщине пытали партизана Сергея Гуляева. Карателям нужны были сведения о партизанском стане.
Любовь к Родине и ненависть к врагу помогли мужественному партизану. Самые страшные, изощренные пытки не могли сломить этого человека. Ничего, кроме проклятий, не добились от него каратели. Они не могли лишить Сергея Гуляева чести, но они отняли у него жизнь. Но и этого им показалось мало, они завладели его чистым именем.
Десять лет таился враг под чужим именем, но вот он перед нами - без имени, без чести, без родины!"

Насчет чести не скажу, я в этом не разбираюсь, а вот остальное точно: мы не узнаем ни настоящего имени, ни истории шпиона.

И в завершение - вопрос: "Уже через час Пелагея Ивановна Кузовлева пошла к Варе Елагиной в родильный дом, принесла ей вино и мандарины, а вечером пришел ко мне и сам Борис Федорович.". Вам ничего в этой фразе странным не кажется???
silent_gluk: (Книги-приключения)
С определенного момента (интересно, с какого, кстати говоря...) авторы шпионских детективов (и не только) "о современности" почему-то испытывают амбивалентную потребность: а) довести до сознания читателя, что "мир капитала" и в первую очередь США (а раньше, видимо, Япония или Германия? В общем, основной предполагаемый противник) - это очень плохо; б) ни в коем случае не назвать этого основного предполагаемого противника _прямо_. Дорогу эвфемизмам (типа "старый враг, упорно и неутомимо добивавшийся господства на Азиатском континенте", "держава, считавшая себя владычицей Востока и азиатских морей". Это Адамов, "Тайна двух океанов". И захочешь ошибиться - Японию не узнать - особенно в сочетании с именами - невозможно. Да и Маэду прямо называют японцем, и о командировке Горелова в Японию открыто говорится. Но условность соблюдена)!

Иногда они устают искать эвфемизмы и просто изобретают какую-нибудь страну (типа Аржантейи или, как вот здесь, Марсонвиля). Но, опасаясь, что читатель не поймет, против кого направлено произведение ("А _Вы_ кого имели в виду, товарищ Берия???"), они подкидывают детали, которые должны указать на то, что скрывается под псевдонимом (например, многонациональность Аржантейи, Город Больших Жаб там же). Или вот: "- Это символ современной России, если «Марсонвиль бэнк билдинг» или бронзовая группа Марса и Меркурия у пирса Марсонвильской гавани являются символом нашей родины.
- А что же, по-вашему, является символом нашей родины?
- Трущобы Марсонвиля и дворцы пригорода, бараки химического концерна «Фроман», Марсонвиль-авеню, богатство и нищета, высокий уровень производства и низкий уровень потребления.", "Он, быть может, видел сейчас каменную громаду «Марсонвиль бэнк билдинга» и сверкающую бронзу Меркурия и Марса на пирсе огромной гавани, аркады ажурного моста через полноводную Саговар и слепящие огни реклам на Марсонвиль-авеню, быть может, он слышал грохот надземных дорог и протяжные гудки океанских лайнеров, быть может, он думал сейчас о том, зачем его занесло в эту далекую и непонятную страну..."

Фамилии - английские, иногда встречающиеся реплики на иностранных языках - тоже английские ("Сан оф эйбич! - выругался Эдмонсон и широким жестом выплеснул шампанское в лицо Роггльса."), упоминается "комиссия по расследованию антипатриотической деятельности"

И вот эта неназванная, но так легко узнающаяся англоязычная страна и засылает в СССР шпионов, и вообще по-всякому гадит. И не только СССР. Она еще преследует своих прогрессивных граждан.

Впрочем, это уже немалое достижение. Не преследование прогрессивных граждан, а признание того факта, что они вообще в природе _есть_. Раньше, как-то, умудрялись обходиться и без этого. Ну, то есть если так подумать, понятно, что пусть даже сотня... ладно, тысяча, я не жадная... шпионов, их руководителей и т.д. не могут быть _всеми_ гражданами неназванной страны. Но о тех, кто не одобряет этой деятельности, ничего не говорилось.

А шпионы... Не люблю этого выражения, но оно точно. "Шпионы такие шпионы"... Как обычно: помимо попыток добыть какое-то изобретение (ну, им положено) - убийства (в т.ч. своих "пособников", причем, что характерно, пособников _идейных_, тех, кто работает не только за деньги) и, что самое, по мнению автора, отвратительное, - использование влюбившейся честной советской девушки в своих грязных целях. (Или все же более отвратительно - использование произведения и честного имени "прогрессивного марсонвильца"?).

Кстати о влюбленных: обратите внимание, тот же мотив, что и у Кочетова: любовь к иностранцу - нехорошо, от этого только проблемы...

Забавно: преступник готов "работать" на другого, убить по его приказу - не вопрос. Но когда он узнает о том, что работал на _шпиона_...

"Пряхин держался на допросе вяло и безразлично. Ему было все равно: оставалось восемнадцать лет по старому приговору, новый срок за побег из лагеря, да еще разбой в Истре. «Дадут на полную катушку!» - думал Конь, и это наполняло его тупым безразличием ко всему тому, что говорилось в этой комнате.
На столе перед следователем лежали кольцо с изумрудом и наручные часы на муаровой ленточке. Они были обнаружены у преступника при личном обыске. Здесь же лежала разбитая бутылка.
Пряхин не отрицал ни грабежа, ни факта покушения, но, как только речь заходила о том, откуда он знал, кто потерпевшая, преступник молчал или отделывался прибаутками на своеобразном тюремном жаргоне.
- Я вас спрашиваю, - добивался следователь, - откуда вы знали Крылову?
Пряхин упорно молчал.
- Придется мне подсказать ему, - вмешался полковник и, вынув портрет Роггльса, вырезанный с обложки книги «Предатели нации», показал его Пряхину. - Узнаете?
Пряхин бросил безразличный взгляд на фотографию Роггльса, затем посмотрел, уже с интересом, на полковника и с долей уважения обронил:
- Факир, начальничек!
- Этот человек поручил вам убить Крылову, снять с нее ценности и вернуть ему кольцо, часы его не интересовали, - продолжал полковник.
Пряхин осклабился, отчего его маленькие глазки превратились в щелки. Все его лицо, густо залепленное веснушками, выражало неподдельный интерес и восхищение полковником.
[...]
- Вы кто, Пряхин?! - спросил его полковник.
- Я жиган , - видимо, гордясь этим, ответил Пряхин.
- Какой ты жиган, - презрительно бросил полковник, - если в шестерках состоишь у шпиона!
Полковник отлично знал психологию преступника и сумел задеть его за живое, и Пряхин сказал, уже утратив свою заносчивость:
- Я у контриков не шестерил!..
- Крылова, простая русская девушка, разоблачила шпиона, она помогла сохранить важную государственную тайну, а он за это ее убить хотел твоими руками...
- Хорошо, гражданин начальничек, спрашивайте, - после паузы сказал Пряхин.
- Где вы познакомились с этим человеком и как он себя называл? - спросил полковник.
- В закусочной на Тишинском рынке. Он назвал себя Петром Роговым.
Допрос Пряхина продолжался долго. Уже после того, как преступника увели, прощаясь с Куприяновым, полковник сказал:
- Не на кого опереться им в нашей стране. Даже преступник, узнав, что он был орудием в руках шпиона, с отвращением отворачивается от него.
[...]
- Я любил эту девушку всей душой...
- Вы любили? - прервал его Зубов и, позвонив, распорядился:
- Введите Пряхина.
Преступник в сопровождении конвоира вошел в кабинет и, увидев Лассарда, направился прямо к нему:
- У, шакал! - сказал он, сжимая кулаки. - Кусок мяса!
- Пряхин, вы знаете этого человека? - спросил Зубов.
- Знаю, гражданин начальник, это Петр Рогов, - ответил он.
- Когда и при каких обстоятельствах вы встречались с ним в последний раз? - спросил Зубов.
- Тринадцатого, против «Ударника», в саду.
- «...По делу покушения на Марию Крылову арестованный Пряхин показал: человек, назвавший себя Роговым, поручил мне убить отдыхавшую в Истринском доме отдыха Марию Крылову и в качестве вещественного доказательства представить Рогову кольцо с изумрудом, сняв его с руки убитой. За эту расправу с Крыловой Рогов обещал мне вознаграждение в сумме пяти тысяч рублей», - прочел Зубов. - Пряхин, вы подтверждаете ваши показания?
- Подтверждаю, гражданин начальник."

Profile

silent_gluk: (Default)
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк

June 2017

M T W T F S S
    1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 2425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated June 24th, 2017 12:02
Powered by Dreamwidth Studios