silent_gluk: (pic#4742415)
...я вспоминаю о Симонове, точнее, об одном его стихотворении, в моменты печальные.

На самом-то деле я вспоминаю чаще и по разным поводам, только вот как-то к слову не приходится.

Но сегодня повод а) бесспорный, б) радостный. 100 лет со дня его рождения.

А потому - стих.

НОЧНОЙ ПОЛЕТ
Мы летели над Словенией,
Через фронт, наперекрест,
Над ночным передвижением
Немцев, шедших на Триест.

Словно в доме перевернутом,
Так, что окна под тобой,
В люке, инеем подернутом,
Горы шли внизу гурьбой.

Я лежал на дне под буркою,
Словно в животе кита,
Слыша, как за переборкою
Леденеет высота.

Ночь была почти стеклянная
Только выхлопов огонь,
Только трубка деревянная
Согревала мне ладонь.

Ровно сорок на термометре.
Ртути вытянулась нить.
Где-то на шестом километре
Ни курить, ни говорить.

Тянет спать, как под сугробами,
И сквозь сон нельзя дышать.
Словно воздух весь испробован
И другого негде взять.

Хорошо, наверно, летчикам;
Там, в кабине, кислород –
Ясно слышу, как клокочет он,
Как по трубкам он течет.

Чувствую по губ движению,
Как хочу их умолять,
Чтоб и мне, хоть на мгновение,
Дали трубку – подышать.

Чуть не при смерти влетаю я,
Сбив растаявшую слезу,
Прямо в море, в огни Италии,
Нарастающие внизу.
…………………………………………
А утром просто пили чай
С домашнею черешнею,
И кто-то бросил невзначай
Два слова про вчерашнее.

Чтобы не думать до зари,
Вчера решили с вечера:
Приборов в самолете три,
А нас в полете четверо;

Стакнулся с штурманом пилот
До вылета, заранее,
И кислород не брали в рот
Со мною за компанию.

Смеялся летный весь состав
Над этим приключением,
Ему по-русски не придав
Особого значения.

Сидели дачною семьей,
Московскими знакомыми,
Пилот, радист и штурман мой
Под ветками с лимонами.

Пусть нам сопутствует в боях
И в странствиях рискованных
Богатство лишь в одном – в друзьях,
Вперед не приготовленных,

Таких, чтоб верность под огнем
И выручка соседская,
Таких, чтоб там, где вы втроем,
Четвертой – Власть Советская.

Таких, чтоб нежность – между дел,
И дружба не болтливая,
Таких, с какими там сидел
На берегу залива я.

Далеко мир. Далеко дом,
И Черное, и Балтика…
Лениво плещет за окном
Чужая Адриатика.
silent_gluk: (pic#4742415)
Сабжевая цитата - это из Симонова, поэма "Суворов". Там это упоминается как пример непродуманной и бессмысленной политики Павла.

Но вдруг подумалось мне, что, в отличие от остальных изложенных там указов
("Размер для шляп – вершок с осьмой,
Впредь не носить каких попало,
Впредь вальс в домах не танцевать")
в этом что-то есть...

Может, конечно, и в остальных что-то есть, только до меня еще не дошло.

К чему это я?..

Меня и раньше перекашивало, когда рыжих котов называли фамилией одного политика (и, вероятно, считали это очень остроумным). Но тут я выяснила "масштабы бедствия". Что это достаточно распространенная практика - и достается не только рыжим котам и политику на Ч. И, что грустнее, многие эту идею одобряют. Только один раз мне попалось нечто на тему - мол, да, я уважаю данного политика, вот в честь него и названо животное. Чаще же всего - как в том анекдоте ("Мама, купи кота, назови Прапор. Приеду - убью").

Что интересно, перекашивает меня вне зависимости от отношения к источникам клички. От кота Гитлера, скажем, или собаки Геббельса меня бы перекашивало не меньше. Но про таких я не слышала.

Наверное, мне не нравится сама идея - называть животное именем неприятного человека, стараясь этого человека хоть так унизить. В честь уважаемого - можно, наверное, но вот как отличить?.. Проще уж последовать тому указу, с которого начался разговор. И, кстати, я ж помню, что раньше говорили, что, мол, как можно человеческим именем скотину называть???

Радует, что хоть среди моих знакомых и есть владельцы животных, все они именуют своих подопечных нормально. Вхутемас там, Котангенс... Тангента...

Я понимаю, что можно не любить кого-то. Но выражать эту нелюбовь лучше все-таки не на уровне учеников начальной школы...
silent_gluk: (pic#4742424)
И опять я цитирую Симонова:

МАЛЬЧИК

Когда твоя тяжелая машина
Пошла к земле, ломаясь и гремя,
И черный столб взбешенного бензина
Поднялся над кабиною стоймя,
Сжимая руль в огне последней вспышки,
Разбитый и притиснутый к земле,
Конечно, ты не думал о мальчишке,
Который жил в Клину или Орле;
Как ты, не знавший головокруженья,
Как ты, он был упрям, драчлив и смел,
И самое прямое отношенье
К тебе, в тот день погибшему, имел.

Пятнадцать лет он медленно и твердо
Лез в небеса, упрямо сжав штурвал,
И все тобой не взятые рекорды
Он дерзкою рукой завоевал.
Когда его тяжелая машина
Перед посадкой встала на дыбы
И, как жестянка, сплющилась кабина,
Задев за телеграфные столбы,
Сжимая руль в огне последней вспышки,
Придавленный к обугленной траве,
Он тоже не подумал о мальчишке,
Который рос в Чите или в Москве…

Когда ужо известно, что в газетах
Назавтра будет черная кайма,
Мне хочется, поднявшись до рассвета,
Врываться в незнакомые дома,
Искать ту неизвестную квартиру,
Где спит, уже витая в облаках,
Мальчишка – рыжий маленький задира,
Весь в ссадинах, веснушках, синяках.


Несомненно, придут новые. Но они будут (или есть?) - _не теми_. Лучше ли, хуже ли - другой вопрос. Но _не теми_. Придет и новое поколение, для которых уже они, другие, "будут всегда". А нам... "нам остались наши мысли - свет и воздух". И книги, да.

Ладно еще я, но вот каково остальным... родным, близким... группе "Людены", в конце концов...

И очень жаль Ка-Мышь. У меня в жизни чудо _было_. Ей же досталась только надежда. Ставшая совсем несбыточной...

А что до меня - то я думаю, что Э.Раткевич не совсем была права, когда писала в "Рукояти меча" про восхищение и жажду преклонения (в смысле чтобы самому преклоняться перед кем-то). То есть, может, оно и бывает связано (всяко ж бывает)... Но чаще, опять же, мне кажется, даже жажда преклонения с "мечтами о чужой возвышенной судьбе" как-то не сочетается. Впрочем, если она и права - какая теперь разница...

Но все же - "Он был самый добрый".
silent_gluk: (Default)
Помните, у Симонова стихотворение "Мальчик"?..

"Когда твоя тяжелая машина
Пошла к земле, ломаясь и гремя,
И черный столб взбешенного бензина
Поднялся над кабиною стоймя,
Сжимая руль в огне последней вспышки,
Разбитый и притиснутый к земле,
Конечно, ты не думал о мальчишке,
Который жил в Клину или Орле;
Как ты, не знавший головокруженья,
Как ты, он был упрям, драчлив и смел,
И самое прямое отношенье
К тебе, в тот день погибшему, имел.

Пятнадцать лет он медленно и твердо
Лез в небеса, упрямо сжав штурвал,
И все тобой не взятые рекорды
Он дерзкою рукой завоевал.
Когда его тяжелая машина
Перед посадкой встала на дыбы
И, как жестянка, сплющилась кабина,
Задев за телеграфные столбы,
Сжимая руль в огне последней вспышки,
Придавленный к обугленной траве,
Он тоже не подумал о мальчишке,
Который рос в Чите или в Москве…

Когда уже известно, что в газетах
Назавтра будет черная кайма,
Мне хочется, поднявшись до рассвета,
Врываться в незнакомые дома,
Искать ту неизвестную квартиру,
Где спит, уже витая в облатках,
Мальчишка – рыжий маленький задира,
Весь в ссадинах, веснушках, синяках."

Так вот, _конец_ какой (чьей) эпохи мы наблюдаем - это уже понятно. А вот интересно, что скажут о нас лет так через 100 (посмотрев на следующее прохождение Венеры по диску Солнца)? В _начале_ какой (чьей) эпохи мы живем?.. В идеальном мире это было бы известно уже сейчас, а не через сто лет. "Нет смысла задавать вопросы, если ответ приходит через двести лет". С другой стороны, кто-то же говорил, что заранее знать ответы на все вопросы - чем-то сродни аду.

Profile

silent_gluk: (Default)
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк

September 2017

M T W T F S S
     1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated September 19th, 2017 22:36
Powered by Dreamwidth Studios